Александр Бикбов. Экономика и политика критического суждения// Неприкосновенный запас, № 5 (67), 2009
 

В статье представлен эскиз эволюции производства культурных смыслов вне стен больших институций в 1990-2000-е, – производства, отчасти высвобожденного из-под диктата рынка и прямого давления государства. В сравнении с 1990-ми критика культурной индустрии как формы капитализма служит сегодня одним из стрежней критической культуры. В этом – свидетельство постсоветской интернационализации культурных моделей, более глубокой, чем принято полагать, при сохраняющихся отличиях российского случая от французского и иных европейских. Тот же критический взгляд на культурный капитализм, неравеномерно и с неодинаковой остротой представленный в различных секторах культурного производства (арт-рынок, современная литература, академическая наука, политактивизм) – основание для постепенной кристаллизации новых позиций по отношению к поколению культурных посредников и производителей, которое вступило на публичную и профессиональную сцену в 1990-е. Статья представляет собой развернутый ответ на вопрос: как сегодня политически и экономически возможно производство критической культуры?

Композиционно это введение к тематическому блоку, куда вошли полная интересных деталей статья Влада Тупикина о современном российском самиздате (здесь можно прочесть ее в расширенной авторской версии), очень познавательная беседа Магнуса Эдгрена с молодым режиссером независимого кино Эммануэлем Ругланом о французской системе государственной поддержки культуры и ее эстетических эффектах, моя беседа с арт-активистом Дмитрием Виленским, в которой проясняются некоторые политические и эстетические ставки современного социально ангажированного искусства.

Лейтмотивы этих трех выступлений и дискуссий:

1. Позиция и метод критической социологии, возможности совместного использования в социологической критике «ящиков с инструментами», созданных разными исследователями.

2. Метод и биографический опыт Мишеля Фуко, области применения и ограничения при межконтекстуальном переносе разработанной им генеалогии современного социального порядка.

3. Место знания (прежде всего социальных наук) в различных режимах управления собой и другими; формы знания, имманентные различным режимам власти, в частности, интересы либерального правления в разработке дисциплинарных знаний; обстоятельства вытеснения точного (дисциплинарного) знания при усилении полюса суверенитета в формуле управления современным обществом (случаи сталинского СССР, нацистской Германии).

4. Объяснение режимов управления советским и постсоветскими обществами с использованием категорий «суверенитет», «дисциплина», «либеральное правление» – в контексте практической политики («как нам жить?»), в контексте советской/российской истории, в контексте широкой коллизии управления обществами, попадающими в поле Современности.

Насыщенные дискуссии, атмосфера доброжелательного внимания, органичная и продуктивная манера создания событий. Наилучшие пожелания всем рижским участникам и организаторам!