Inequalities and resistance in Putin’s Russia” (interview with Alexander Bikbov by Asia Leofreddi), Osservatorio Balcani e Caucaso Transeuropa, 15/11/2022

(versione italiana “Disuguaglianze e resistenza nella Russia di Putin“)


Dual sided population management in Russia and how the war boosts social inequalities. From regional and ethnic breaks to antiwar migration and psychotropic drugs.

The neo-mercantilist character of the current Russian regime fits problematically the neo-liberal rationality. The capitalism is still there, although back to its more archaic form.

An overly simplifying geopolitical reading (NATO vs Russia) blocks the view of the relational structures in Russia causing the war.

Three major forms of anti-war resistance in Russia, a concise list of tactics, from silently taken medical certificates to Molotov cocktails against enlistment offices.

European sensibility, individual assistance and the need for associative structures to process the trauma of the perpetrator society.

Read the entire text… (…leggere l’intervista in italiano)



Communist time management

Communist Time Management, a model in the making

The discussion at the Festival of social sciences Allez Savoir 2022 (September 24th, Marseille) was held in French. In the video subtitles in English and in other languages could be switched on.



  • Alexander Bikbov, sociologist, associate fellow at CERCEC (EHESS/CNRS)
  • Alexandra Koulaeva, historian, independent researcher
  • Isabelle Thireau, sociologist, research director at CCJ (CNRS)

The management of collective time, the base of socialist planning, follows a historical transformation going from a meticulous regulation of workers’ gestures in the 1920s to leisure activities organized in the 1960s according to scientific studies. Exported to the Eastern bloc, from Poland to China, the Soviet model provokes a keen interest among French and European state managers, while the ‘bourgeois’ models of forecasting are adapted in the USSR. In this way, the state interest to control time goes beyond the well-drawn border between the political regimes of the East and the West.
The discussion introduces into transformations of the governmental relationship to productive and spare time which mark different periods of the communist project, having a constant echo and striking similarities in France and internationally. A closer look at the original adaptation of Taylorism in the USSR and at controversial biographies of its bearers, as well as at the stateization of leisure time, offer a new view of historical discrepancies between socialism and capitalism.

“La gestion communiste du temps, modèle en devenir”, table ronde au Festival des sciences sociales Allez Savoir 2022, Marseille


Alexander Bikbov (MicroMega, 14 ottobre 2022)

La Russia di Putin, un regime neomercantilista disseminato di focolai di resistenza

La conscienza cresce in Russia che la guerra contro l’Ucraina è una disgrazia. La società è in gran parte schiacciata dalle disuguaglianze ma i focolai di dissidenza e resistenza, sottotraccia, non si spengono. Un’analisi delle dinamiche della società russa dal febbraio 2022: la guerra come la macchina delle disuguaglianze, le forme di consenso e di resistenza che genera.

  • La società ucraina esiste
  • La crisi di coscienza dei russi
  • La guerra ha portato distruzione anche in Russia
  • Il lavoro degli esuli e di chi è rimasto
  • Una società controllata e censurata ma non schiacciata
  • Un regime neomercantilista: la guerra è potere per la nazione

Link alla versione integrale dell’articolo per i abbonati


Leggi tutto…

Resistance and depression in Russia during the wartime : A sociological research in unsecure conditions

Lezione-seminario di Alexander Bikbov

A cura di Marco Santoro (nel programma di Corso METODI DI RICERCA NEGLI STUDI CULTURALI)

DAMS, Università di Bologna

  • Data: 14 OTTOBRE 2022  dalle 11:15 alle 13:00
  • Luogo: Palazzo Marescotti (Aula Secci, via Barberia 4 – Bologna)


Before the Russian invasion of Ukraine started, the public image of Russian society was largely shaped by the ‘Putin’s majority’, which followed obediently or jubilantly the manifestations of superior arbitrariness. The chronicles of the wartime are marked by two massive waves of emigration of those who, on principle, did not accept the Russian government’s military aggression or did not want to join the army following the national mobilisation announced after the military defeats of the Russian professional army. The larger is the place these images receive in the public space of European debates and of Russian media, the darker the picture of Russian society during the war becomes. Who remains in Russia, how non-violent resistance is organized to the militarisation of public life, and how do social groups which do not adhere to conformist or activist positions adapt themselves to the dual condition of perpetrator and victim? The study by sociologist Alexander Bikbov (associate member of CERCEC, EHESS) fills this gap being focused on those who remain in Russia using different strategies of adaptation and resistance. Relying on a qualitative methodology, alternating formalised interviews and informal exchanges, working directly with the traumatising and dangerous (due to censorship) vocabulary of war and avoiding trauma with the ‘insignificant’ vocabulary of everyday life, the study discovers how subjective adaptation and détournement of the space of possibilities takes place, determined by the extraordinary circumstances of the undeclared state of war.


Alexander Bikbov, « Une péripétie du gouvernement » : la sociologie soviétique entre incitation et répression, Actes de la recherche en sciences sociales, N°3-4 (243-244), 2022.


Plan de l’article :



Après la mort de Staline, en 1953, la réouverture de l’Union soviétique à l’international permet la naissance et l’institutionnalisation progressive d’une sociologie qui intègre des apports des sciences sociales américaines, sous la surveillance du marxisme orthodoxe. Cet article décrit le développement et les crises de cette sociologie jusqu’au début des années 1970. L’auteur propose ensuite une ouverture synthétique sur les périodes ultérieures, jusqu’à celle de la Russie de Poutine. L’analyse s’attache particulièrement à l’ambiguïté qui caractérise les relations de la sociologie soviétique avec les autorités politiques. Et montre l’hybridation entre deux raisons d’État contradictoires et portées par des fractions opposées de l’appareil du Parti communiste : l’une, héritée de l’ordre politique stalinien, consiste en une pédagogie hégémoniste des masses reposant sur une doctrine des classes sociales opposant les sociétés socialistes et bourgeoises ; l’autre a un rapport direct avec les fonctions expertes de la gestion des populations. Sous tous ces rapports, la sociologie soviétique et russe donne à voir, de façon particulièrement visible, un trait général et structurant de la discipline : la cohabitation, souvent tendue, d’un pôle critique, aux prises avec l’autorité politique, et d’un pôle plus professionnalisé, tourné vers des usages « utiles » des méthodes et des connaissances sociologiques.

“A governmental vagary”: Soviet sociology between enticement and repression

Following the death of Stalin in 1953, the Soviet Union’s rekindling of international relations fostered the genesis and gradual institutionalization of a sociological discipline reflective of inputs from the US social sciences while being constrained by orthodox Marxism. This article traces the expansion and crises of this discipline until the 1970s. It then briefly sketches subsequent developments, up to Putin’s regime. It underscores that the ambiguous relationship between Soviet sociology and political authorities reflected the hybridization of two contradictory “raisons d’État” (reasons of state) fostered by competing fractions of the communist party. The first, inherited from the Stalinist political order, propounded a hegemonic pedagogy of the masses, leaning on a doctrine of the social classes opposing socialist and bourgeois societies. By contrast, the second fostered sociology’s function as a population management expertise. These tensions within Soviet and Russian sociology constitute a petri-dish of a wider structuring feature of the discipline: the often-strained cohabitation between a critical pole grappling with political authorities, and a more professionally oriented pole engaged in “useful” usages of sociological methods and knowledge.

Continue Reading »

Paris sérieux

Show all / Смотреть все…

Новые культурные институции: эскиз прошедшего будущего

статья в № 117 “Художественного журнала


о том, как с 1950-х культура включается в государственное администрирование, ведомое интересом правительности (gouvernementalité) по разные стороны “железного занавеса”, как новые культурные институции с их эмансипаторной этикой перерастают утилитарную модель управляемого прогресса, что председатель французского Госплана мог обсуждать с Клодом Леви-Стросом, какая связь между позднесоветскими творческими кочегарками и “паразитарной” теорией интеллектуального труда Фрейдсона, как государственная политика культуры с 1990-х стирает различие между профессиональным этосом науки и искусства (и почему научные институции все же более инерционны), какова роль длительности в антропологии культурного производства, по каким причинам институциональные модели второй половины XX века по-прежнему остаются моделью будущего, и какие опасные тенденции станут частью политики культуры после 2024, если не уделить им внимания сегодня, в инициативах профессиональной самоорганизации.


Разделы статьи:

Краткая хронология институциональных форм

Условия смены институциональных моделей

Фигуры и силы обновленной институциональной этики


Читать текст на сайте журнала



19 октября 2021, 19.00 онлайн-дискуссия

Социоисторическая семантика прогресса: от публичных текстов – к административному архиву

Методология, введенная в “Грамматике порядка” (2014) для реконструкции политического горизонта понятия “научно-технический прогресс”, отслеживает формирование и циркуляцию смыслов в пространстве публичного и профессионального высказывания 1950-90-х. Преимущество обращения к корпусу публично доступных источников, прошедших через механику цензурного отсева, заключается в его открытости современникам и, как следствие, в наглядности его использования для руководства населением. Наблюдения, сделанные на этом материале в книге, отсылают как к административным (отраслевым и бюджетным) практикам руководства, так и к демонстративным (педагогическим и аргументативным) функциям понятий, которые достраиваются фракциями экспертов, конкурирующими за их “верное” использование. Как событийно и структурно меняется семантическое пространство при перемещении от публичного корпуса текстов к архиву административных дискуссий и решений, которым в каждый момент распоряжается крайне ограниченный круг участников? Какие методологические эффекты отмечают переход от национального корпуса источников к международному, сталкивающему семантики времени и прогресса, создаваемые по разные стороны “железного занавеса”? Дискуссия будет опираться на V главу “Грамматики порядка”, посвященную политической и административной конструкции “научно-техническому прогресса” в СССР, и доклад Александра Бикбова, отражающий тематику текущих исследований.

Докладчик: Александр Бикбов


  • Тимур Атнашев, РАНХиГС 
  • Александр Дмитриев, НИУ ВШЭ
  • Григорий Юдин, МВШСЭН  

Чтобы получить линк для участия в дискуссии, следует зарегистрироваться на странице семинара по интеллектуальной истории под руководством А. Л. Зорина.


Wrapped – void

Молодой художник Христо Явашев, бежавший из социалистической Болгарии в Вену, обосновался в Париже в 1958 году. Его карьера художника, совместная с женой Жанн-Клод Дена де Гийебон, была выстроена на приеме упаковки объектов, поначалу интерьерных, впоследствии – уличных, далее – монументальных. В повторе приема воспроизводился акт гибридизации двух миров, долгое время разделенных политическим “железным занавесом”: яркой потребительской эстетики предрождественских продаж в американском department store и циклопического украшения коммунистического города к революционным праздникам. Как и в этих двух событийных контекстах, упаковки памятников и известных публичных мест были по преимуществу кратковременными. Через сутки, две недели или месяц городские локации приобретали прежний вид.

Монументальная обертка каждый раз финансировалась из средств художников, за счет продаж малых произведений, сувениров и оберточной материи из предшествующих проектов. То есть “прикладные” работы и остатки демонтированных больших в течение нескольких лет перед новой акцией инвестировались во все более фундаментальные, одновременно капитализируя реноме художников. Радикализм проектов заключался, таким образом, в масштабе подготовки, модели взаимодействий и объеме рациональной документации (в подражание урбанистике), а не в политической остроте единовременного жеста по переприсвоению городского пространства. В отличие от акционистов, после первой конструкции на одной из парижских улочек, Христо и Жанн-Клод действовали легально, согласуя масштабные упаковки с городскими властями и культурными институциями.

Читать полностью…


Bikbov, Alexander. (2021), “Which Place for Radical Trial in Genetic Structuralism and in Pragmatic Approach?,” SocietàMutamentoPolitica, 12(23), 91-100. DOI: 10.36253/smp-12999

В центре методологической реконструкции – понятие испытания (épreuve / trial / test), наделенное важной функцией во французских социальных исследованиях. Сегодня этот инструмент используется далеко за пределами социологии науки и судебной практики. Став визитной карточкой прагматистского подхода в 1990-е (Латур, Болтански и Тевено, Шаторейно, Додье), épreuve задействовано уже в исследованиях Бурдье и Пассрона 1960-х, как и в более поздних исследованиях школы Бурдье (Шампань и Маркетти, Сапиро). Статья знакомит с моделями испытания, которые вводят эти две конкурирующих школы, и обсуждает ограничения, вызванные их последовательным сдвигом к публичному скандалу в институционально устойчивой среде. Описание нормативных сбоев в “транзитных” обществах и тестовых практик в гражданском протесте позволяет обоснованно восстановить более широкую методологическую рамку. Категория радикального испытания помещает в поле анализа одновременно проблематичные для акторов институциональные условия и их собственное уязвимое “я”.


The article discusses the use of test / trial as a research tool proposed by different versions of sociology, namely by genetic structuralism owing to Pierre Bourdieu and by pragmatic approach assembled around the work of Luc Boltanski and Laurent Thévenot. The inquiry is contextualized in the author’s study of civic mobilization in Russia taking into consideration sustainability and contingencies of institutional frameworks which shape different types of test. A series of publications produced by both sociological currents and employing the concept of trial is examined in order to retrace its actuation in several research contexts. A special attention is granted to a problem of social structures in which test results are resumed. For this purpose, a more attentive reading is offered to Patrick Champagne’s and Dominique Marchetti’s paper on the affair of ‘contaminated blood’, and to the book by Nicolas Dodier on outcomes of AIDS epidemic. The results let conclude on the compatibility of pragmatic approach with the Foucauldian concept of dispositive, as well as on methodological implications of field theory in study of trials. Making use of examples from Russian protest movement, the article proposes to complete the typology of tests and to account radical tests which target the abnormal reality and the problematic self together with more conventional public trials and controversies mediated by sustainable institutions. 


Что еще читать по этой теме: Александр Бикбов. Самоиспытание протестом// Художественный журнал, №91, 2013.


Les parisien(ne)s

See all / Смотреть все…
Французские полицейские на демонстрации в Париже

На русском языке вышел текст, в котором социолог Лоран Бонелли объясняет, как невидимые обычно жертвы полицейских, “известные не с лучшей стороны”, получают все больше публичного внимания и признания. Не в США и не в России, а во Франции, на “земле прав человека”.

Почему сегодня эта проблема “вдруг” попала в центр публичного внимания? Не потому ли, что полицейские убивают во Франции в среднем 16 человек в год, начиная с мирного 1977? Или потому что свирепость и произвол, которые полицейские прежде позволяли себе на “неблагополучных” окраинах крупных французских городов, можно теперь наблюдать в самом их центре, при разгоне Желтых жилетов и гражданских протестов? Возможно, не последняя причина – в том, что французский парламент едва не принял закон, при помощи которого пытались запретить публикацию видео с произволом и насилием полицейских? А может быть потому, что на французской публичной сцене более заметную роль стали играть ассоциации родственников жертв и сочувствующих, которые ведут достаточно успешные общественные кампании? Все эти обстоятельства, безусловно, вносят свой вклад: они сделали заметной проблему, о которой в республиканской Франции обычно не принято говорить вслух.

Читать полностью…
Dégagez, y'a rien a voir! Projet de timbre postale contre la violence policière


Afin de comprendre les écarts importants de la performance institutionnelle en Italie, d’une administration régionale à l’autre, Robert Putnam, Robert Leonardi et Raffaella Nanetti ont mis en place une excellente expérience sociale qu’ils décrivent brièvement dans leur livre Making Democracy Work. Ils ont destiné aux administrations de différentes régions les mêmes demandes fictives, par voie postale, et ont comparé le temps que les destinataires ont pris pour y répondre (ou pas), ainsi que la structure des réponses. Cela a donné aux chercheurs un aperçu synoptique de la sensibilité (responsiveness) bureaucratique dans le pays entier.

L’expérimentation sociale qui fait l’usage de la poste a une belle tradition. Les expériences les plus célèbres remontent aux années 1960, réalisées par Stanley Milgram et son équipe, suivant une technique de la “lettre perdue”. Les membres de l’équipe laissaient des enveloppes adressés aux destinataires socialement marqués (une association médicale, un parti communiste ou nazi, un individu inconnu) dans différents quartiers des grandes villes : dans des boutiques, cabines téléphoniques, à côté de voitures. L’adresse a été toujours la même, celle du laboratoire de Milgram. La proportion des lettres arrivées à destination, suite à leur “perte” contrôlée, a permis d’observer la géographie urbaine latente se référant à la solidarité des habitants avec les destinataires inconnus, un effet variable selon les quartiers, jamais neutres dans leur composition économique et raciale.

Le réconfinement actuel a donné un nouveau goût (et pas toujours le meilleur) aux interactions à distance, ce qui pousse à leur rendre un peu plus d’intensité. C’est ainsi que j’ai décidé d’invertir le sens des expériences postales classiques et de tester les marges de tolérance admises par une institution publique qui se penche aujourd’hui vers l’esprit de diversité et de créativité sur le marché des services.


L’expérience consiste à commander un service auprès d’une institution publique dont la présentation peut être modifiée (personnalisée) par l’usager recevant ainsi un sens critique sans être injurieux. Depuis l’été 2019, la Poste offre un service d’impression des timbres personnalisés qu’elle restitue aux auteurs-usagers. Le client ajoute un image qui lui va par le biais de l’interface web, et la Poste l’encadre en le transformant en un timbre postal authentique.

Lire la suite…
Активизм, этика и онлайн

Активизм, этика и онлайн: как переиграть соцсети и цифровые платформы?

Разговор с социологом и исследователем активизма Александром Бикбовым, иллюстраторкой, интерсекциональная феминисткой, авторкой канала nixelpixel Никой Водвуд, художницей и фем. активисткой Дашей Серенко и участником левой активистской сцены 2000-2010-х Сашей Бидиным: об онлайн и офлайн режимах активизма. Обсуждаем, что изменилось в активизме за последние 20 лет, как активисты могут переиграть социальные сети и в чем отличия этики взаимодействия лицом к лицу от взаимодействия в онлайн.

Подкаст “Жизнь как перформанс” Даши Демехиной.

Слушать на Soundcloud

на Яндекс.Музыка

или на Storytel (для абонентов)



или почему сердечный приговор — неподходящая замена научной критике


Интеллектуальный скетч Гегеля «Кто мыслит абстрактно» закручивается вокруг одной сцены. Осужденного преступника ведут на казнь и кто-то в толпе восхищается: «А он красавец!» Толпа возмущенно шикает: «Как можно, это же убийца!» Абстрактному разуму очевидно, что убийца не может быть красивым, а заметивший в нем красоту наверняка сам — типичный разложенец. Философ настаивает на обратном. Абстрактное мышление отталкивает Гегеля деспотической готовностью абсолютизировать в предмете только одно качество и «называнием такого качества уничтожать в нем все остальное».

Социолог культуры порой оказывается в роли такого преступника, чей путь сопровождается суровым и зачастую абстрактным осуждением. Может казаться, что коллизия разрешилась десятки лет назад, и атаковать социологию за непочтительное нарушение сакральных границ сегодня попросту архаично. Но нет, спор продолжается в той мере, в какой некоторые дисциплинарные установки воспроизводятся в форме групповой морали. Здесь абстрактному разуму даже не обязательно знакомство с деталями социологической работы. Достаточно сердечной уверенности, будто само слово «социология» происходит от вульгарного социологизма. И когда менее предвзятый читатель вдруг восклицает: «Глядите, а ведь на самом деле социология многое хорошо объясняет!», — его могут урезонить или даже попугать во имя высших абстрактных идеалов.

Три пункта осуждения

Реплика Михаила Немцева о моей книге «Грамматика порядка» и методологии Бурдье — самая свежая по времени реприза давнего сюжета. Без обиняков осуждая редукционизм исторической социологии и социологии философии, коллега воспроизводит некоторые «классические» упреки и возражения от лица легитимной культуры. Ответом на эти упреки рискуют стать аргументы, которые также были озвучены уже не раз и не два. Я рассчитываю избежать элементарного повтора. Но возврат к пройденному иногда просто необходим.

Эфемерность высказывания в социальных сетях придает интеллектуальному (о)суждению двойственный характер, добавляя важные детали к ранним дебатам, которые велись на других media. Особенность фейсбука состоит в том, что он избавляет говорящего от полной профессиональной ответственности, но также оставляет возможность проговорить допущения и мотивы, нередко изымаемые из более «гладких» форм академического письма. Именно это, даже больше, чем сам обвинительный вердикт, придает очередному эпизоду суда над социологией познавательный интерес.

В посте и последующих комментариях Михаила Немцева звучат три основных упрека:

По мнению Михаила, Пьер Бурдье в «Политической онтологии Мартина Хайдеггера», Александр Бикбов в «Грамматике порядка» и Егор Соколов в статьях о Мамардашвили демонстрируют общий порок. Они не читают философских текстов и пренебрегают содержанием, которое определяет смысл философского высказывания. Эти редукционисты высокомерно сводят любую мысль к «социально-политической ситуации самих философов, и институтов, где они работают». Такой вердикт попросту ошибочен, и чуть дальше я поясню, почему.

Читать полностью…