Posts
Comments

Александр Бикбов о государстве Пьера Бурдье и правительности Мишеля Фуко (большое интервью проекту "Горький")
 

Вслед за выходом на русском языке магистрального курса Пьера Бурдье «О государстве» и фундаментального исследования Митчелла Дина «Правительность» проект «Горький» публикует интервью

 
«Государство — это иллюзия»
социолог Александр Бикбов о том, как Фуко и Бурдье стали сегодня новыми лениными

 
Задача этого текста — прояснить сложную материю государства и управления, обратившись к некоторым находкам двух абсолютно ключевых на сегодня подходов. Отдельное спасибо за вопросы Стасу Нарановичу, выступившему посредником в деле ясности. Вот основные темы, развернутые в интервью со всеми необходимыми подробностями:

— Историческая этнография государства Пьера Бурдье
— Люди-институции против рейтингов цитирования
— Бюрократическая беспристрастность и коррупция
— Государство после государства
— Три кита правительности по Мишелю Фуко и Митчеллу Дину
— Нелиберальная сторона правительности
— Фуко: аналитик или моралист?

 

На пути от прошлого к современности критической проверке, конечно, подвергнут сегодняшний день:

«…Доведенная до предела логика правительности, когда государство действует как коммерческое приложение к индивидуальной или организованной предприимчивости — это корпоративное общество. Кажется, пока мы не подошли к этой черте слишком близко. Но переплетение суверенных и либеральных логик в структуре любого современного государства имеет вполне осязаемые последствия уже сегодня. Фуко описывает (а Дин делает еще более осязаемым) работу интереса, лежащего в основе правительности, как насильственного. Что соединяет анализ правительности с проблематикой, которую излагает Бурдье в рамках своей критической истории государства. Точно так же, как любое бюрократическое государство создает своих исключенных, неотъемлемым инструментом режима правительности служит полицейское государство. Исторически полицейское государство — не простая репрессивная машина, которая абсолютизирует безопасность и насаждает ее в пользу господствующих. Это машина, которая обеспечивает те самые основные цели правительности: процветание, безопасность и здоровье населения. Оно управляет благонамеренным населением через свободу, а исключенными — через дисциплину. И здесь мы соприкасаемся с одним из ключевых рисков правительности — социальным расизмом. …

Одна из задач правительности — чтобы работящих классов становилось больше, а опасных меньше. Так же точно звучит сегодня задача российских неолиберальных стратегов: повысить производительность, увеличить число инициативных и самозанятых, сократить число нуждающихся и иждивенцев. В позитивном виде тезис выглядит следующим образом: все должны пытаться зарабатывать и участвовать во всеобщей конкуренции, это будит творческие силы, волю к благосостоянию, ответственность за свое здоровье и личную безопасность. Но у того же тезиса есть негативный вид: кто не участвует в конкуренции и гонке продуктивности, должен подвергнуться санкциям. И речь не только о нелепом «налоге на тунеядство», который сегодня обсуждается в российском правительстве. Речь о куда более изощренных инструментах, таких как психиатризация безработицы во Франции или Британии и обязательстве быть предприимчивыми в обмен на пособие. Иными словами, как и бюрократическое государство, описанное Бурдье, правительность рождает своих исключенных, и эта категория столь же обширна. Подвергнуться штрафу, выселению, отказу в пособии, то есть быть окончательно выведенным за рамки благонадежного и стремящегося к процветанию большинства — это такой же негативный инструмент правительности, как низкие школьные оценки при освоении базовых культурных кодов в бюрократическом государстве».

 

Share

Ответить